Вопросы и ответы

Только тело отчёта, показанное выше: идентификатор организации и инстанса, число запросов и счётчики по типам сущностей. Ни текстов, ни токенов, ни значений — их физически нет на нашей стороне.

Обратной операцией. Спрятать значения до модели — половина задачи; вторая — вернуть настоящие в аргумент вызова инструмента, где стоит подмена, и вернуть в той форме, в которую её привела модель.

Само маскирование — единицы миллисекунд: детекция около 2 мс, подмена 0,4 мс, восстановление 2 мс. Сквозная надбавка больше, потому что запрос идёт лишним сетевым плечом: в наших замерах медиана выросла с 1 696 до 1 880 мс, у клиентов на своих стендах — до +0,5 секунды.

По одному рабочему процессу на ядро, каждый держит стек морфологии: на восьмиядерной машине это 2–2,5 ГБ памяти. Рабочих можно ограничить — PSEUDEX_WORKERS=2 даёт около 400 МБ и справляется с потоком небольшого бота. Ориентир: 2 ядра и 1 ГБ на старте, 4 ядра и 4 ГБ под нагрузку.

Пока нет. Контейнеру нужен исходящий HTTPS до лицензионного сервера: он берёт словари детекции в аренду и пополняет ёмкость. При нашей недоступности он работает на предоплаченном запасе примерно шесть часов вашего обычного трафика — это покрывает наши сбои, но не изолированный контур. Нужен такой режим — напишите, обсудим отдельно.

Любые, к которым вы ходите по HTTP: OpenAI-совместимые API, Anthropic, LiteLLM как прокси, собственный шлюз. Pseudex стоит до модели и ничего о ней не знает.

Мы не берём число, которое сообщает ваш контейнер. Он обслуживает столько запросов, на сколько мы выдали ёмкость, и за следующей порцией обязан прийти к нам. Ваш отчёт о фактическом расходе работает в обратную сторону — уменьшает начисление до фактического, то есть это ваша защита, а не наша. Чего мы не обещаем: что это невозможно обойти. Учёт исполняет код на вашем оборудовании. Мы не утверждаем, что его нельзя изменить — мы делаем так, чтобы это требовало правки релизного бинарника и оставляло у нас датированный след.

Ваш трафик к нам не приходит вообще — контейнер стоит внутри вашего периметра, маскирование, волт и раскрытие значений происходят на вашем железе. К нам уходит только тело продления аренды со счётчиками. Но у нас есть свои персональные данные — ваши: почта администратора кабинета, реквизиты для счёта, ФИО подписанта. Это ПД по 152-ФЗ, и ст. 18 ч. 5 требует, чтобы их запись, систематизация и хранение шли в базах на территории России. Поэтому витрина, лицензионный сервер и их база размещены в России, и по-другому быть не может. Практическое следствие для вас: работая с нами, вы не создаёте себе трансграничной передачи — ни своей, ни своих клиентов.

Две строго необходимые: сессионная — чтобы вы оставались в кабинете после входа, и CSRF — чтобы форму нельзя было отправить с чужого сайта. Обе помечены HttpOnly и SameSite=Lax, сессионная живёт 12 часов.\n На публичных страницах стоит Яндекс.Метрика — единственный чужой счётчик на сайте. Она нужна, чтобы понимать, откуда приходят люди и что они читают; Вебвизор у неё включён — ведётся запись действий на странице, включая запись экрана, — но содержимое полей ввода в запись не попадает. Рядом — наша собственная аналитика (Rybbit, открытый код) на нашем сервере в России. Обе спрашивают согласия баннером, и «не считать» на нём такая же кнопка, как «согласен»; без ответа не грузится ни одна. На страницах кабинета и админки счётчиков нет вовсе — ни Метрики, ни нашей: там на экране префиксы ключей и суммы счетов. Поля ввода в записи не попадают. \n Подробнее — в политике обработки."),

Письмом на адрес, указанный в политике, с почты, на которую зарегистрирован аккаунт. Отзыв означает прекращение обработки и удаление аккаунта; данные, которые мы обязаны хранить по закону (бухгалтерские документы по оплаченным счетам), хранятся установленный срок и не используются ни для чего другого. Ваш волт с настоящими значениями к нам не относится — он на вашем железе, и удаление аккаунта его не трогает.

Не оплачивать следующий счёт: карта не сохраняется, автосписаний нет. Ключ работает до конца оплаченного периода, потом сервис останавливается fail-closed. Данные остаются у вас — они и так никогда не были у нас.